Письмо 87. 17 марта 1938 г.

# Дорогая и родная племянница моя, Варя с домашними твоими, здравствуйте!

Вчера (16/III) получил твое письмецо от 8/III и благодарю всех за поздравление со 2/III, только твое пожелание — быть здоровым — вопреки и собственному желанию — не в состоянии исполнить: болею то телом, то душею, пом<олись>. Ф<едора> Ф<едорови>ча премного благодарю за все. Слава Богу, что дядя С. жив еще и здоров! Я уже писал тебе, что посылку твою от 17/II с сухарями я получил в порядке — благодарю. Очень рад, что глистики наградили твою Сашу[1], а она еще собиралась бежать от них!? Погода здесь стоит еще зимняя — весна запоздала. Что слышно о сегодняшнем (4/III) имяниннике[2]? Пусть Ф<аня> не печалится, а радуется, оказавшись в положении Ж<ени> в пят<ок>, что и приемлемо. И Лизаньке твоей нечего прежде времени плакать о своей ноге: Бог даст — операция — Господь благословит — пройдет хорошо, только полежать придется, что, в смысле времени, очень печально, но чтоі делать! Дядя Н<иколай> и И<ван> Т<имофеевич> и я тебе кланяются и желают тебе здоровья и успеха в твоей артельской работе. Желаю в<ам> мира из мира и мира. Как В<асилий> Дм<итриевич>?

В<ера> и Андр<юша> не приезжали[3]? Простите. По какому адресу лучше писать? Какия письма мои получила и Ф<аня,> В<ера,> Ж<еня>[4]?

17/III 38 г. Любящий тебя твой дядя.

[1] Ср. письмо 82.

[2] Возможно, имеется в виду иеромонах Высоко-Петровского монастыря Иоасаф. См. прим. к письму 1.

[3] То есть ‘не освободились ли?’.

[4] В оригинале последняя буква читается скорее как Ш.


Предыдущий документ / Следующий документ