Письмо 57. 18 апреля 1937 г.

# Дорогая и родная племянница моя, Варя с’ домашними твоими, здравствуйте!

Вчера (17/IV) получил твою грустную открытку от 9/IV. Как твое здоровье? Как горлышко твое? Твоя мамаша приходила, видно, за молитвами[1]… Справляетесь ли вы в’ + <= Красном кресте> и где надо: это полезно делать чаще — «царство Божие силою берется» (ср. Мф 11:12) и пр., но сейчас все обстоятельства складываются, как будто нарочно, против нашей воли, так что сбываются слова: «егда же силою ин тя пояшет и ведет аможе не (ах, как трудна и горька эта приставка!) хощеши (ср. Ин 21:18)»! Ах, ўgaq¦ Фm€ stbolhn<ka>… <= дорогая моя стволинка> зачем ты, начиная с’ 28/II вечера и до сих пор скорбишь: от этого ведь и я болею очень. П. А. без чувств сняли с поезда (в Нижнем-Новгороде) и после возки по разным больницам отправили в загородный хороший санаторий для туберкулезников, у него между прочим украли с.[2] валеные сапоги; еще между прочим: я ему никаких поручений к тебе не давал и кроме хлеба, соли и мал<ых> грошей (в будущем) и хороших отношений между нами и им ничего не осталось[3]. И «чертога» и «светлостей»[4] я опять лишен!

Господь с вами. Простите.

18/IV Любящий тебя твой дядя.

[1] Видимо, м. Евпраксия писала старцу, что он ей приснился.

[2] Не удалось расшифровать сокращение о. Игнатия.

[3] Предостережение от возможных провокаций: П. А., если нужно, надо оказать гостеприимство, но не беседовать с ним о делах общины.

[4] Ср. Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный, и одежды не имам да вниду в онь (ср. Мф 22:11–12): просвети одеяние души моея, Светодавче, и спаси мя. — Триодь Постная. Ексапостиларий Страстной Седмицы. Очевидно, светлости зд. — “брачная одежда», хотя в богослужебных текстах светлостью иногда называется завеса Иерусалимского храма: Раздрася церковная светлость, егда крест Твой водрузися на лобнем, и тварь преклоняшеся страхом. — Октоих. Глас 3. В неделю утра, канон воскресен, песнь 8.


Предыдущий документ / Следующий документ