Слово на отпевании Ольги Протопоповой. 14(27) июня 1933 г.

Просмотр в формате pdf (Список 1)

Просмотр в формате pdf (Список 2)

14/VI 1933.

На отпевании девицы

Ольги Протопоповой**).

Собрались мы у гроба Оленьки, так рано ушедшей из этой жизни, и хочется сказать, как дорого это наше общение в день печали! В нашем быту, быту московского духовенства очень дорога верность добрым московским нравам и обычаям, добрым старинным традициям, преданиям жизни. И всегда характерною чертою было то, что дорожили у нас и родственными связями, и братским общением по духовной близости, как и ублажает это псалмопевец: “се что добро или что красно, но еже жити братии вкупе”1). И так дорого, так хорошо это наше ныне общение молитвенное родных и близких и тех, кто соединен духовно с семьею о<тца> Василия Протопопова и с почившей, которые пришли проводить ее в вечность. //

Когда[1] я вчера подумал, что я скажу вам о ней, дорогой нашей почившей, то предо мною встали те прекрасные слова, которые сказал о ней духовник ее, батюшка о<тец> Митрофан ее сестрам после ее кончины. “Она получила счастье”, сказал он, “постоянное и несравненно большее, чем какое имела бы на земле. А здесь она не была бы так счастлива. И была бы ли еще счастлива?!” И вспомнились мне тогда другие слова — выражение вдумчивого писателя: “житейские горькие слезы”2) и еще чуткие слова поэта — о слезах людских, как они всегда и везде льются, “льются и ранней и поздней порой, льются безвестные, льются незримые, неистощимые, неисчислимые”3). Даже там, где царят прочно, казалось бы, любовь и счастье, и там дело кончается неизбежно горем и слезами: ведь любимые и дорогие умирают, — и тем тяжелее расставание, тем больнее сердцу, чем сильнее была любовь. Да, — тем более горькие слезы… Да, не создать бы и усопшей на // земле прочного счастья! Не создать, как бы ни светлы были манящие дали расстилавшейся было пред нею жизни… Ничто на земле не вечно и даже не прочно, но яко “цвет увядает”4). Грустно и сильно говорит пророк Исаия: “Всякая плоть — трава, и вся красота ее, как цвет полевой. Засыхает трава, увядает цвет, когда дунет на него дуновение от Господа”5). — И вот человеколюбно Устрояющему [все], по недоведомой нам глубине Его мудрости6), угодно срезать этот молодой цветок, едва распустившийся… Лежит она, и мы в печали поем над нею надгробные песни… Но естественную грусть, скорбь прорезывают святые слова: “Блажен путь, вонь же идеши днесь душе, яко уготовася тебе место упокоения”7). И опять с надеждою мы будем взывать в молитве: “Со духи праведных скончавшихся душу рабы Твоея, Спасе, упокой, сохраняя ю во блаженной жизни, яже у Тебе, Человеколюбче”8). Слышите — упокоение (вместе с душами праведников) в блаженной жизни у Господа! Что же может быть лучше этого?! Как же не сказать, что она, чистая девица, — счастливая: уходит ко Господу, и блажен путь ее туда, где покой безмятежный, где уже нет ни болезни, ни печалей, ни воздыхания, но // жизнь бесконечная[9)], с Господом радость вечная. Аминь.

**) Дочери протоиерея г. Москвы Василия Павловича Протопопова.

[1] Перед словом Когда карандашом вписано: новая строка.

2) А. В. Круглова. (Александр Васильевич Круглов (*1853– 1915) — детский писатель, автор книг духовно-нравственного содержания, стихотворец. Источник цитаты установить не удалось. — А. Б.)

3) <Стихотворение Ф. И. Тютчева “Слезы”> // Стихотворения Ф. И. Тютчева, изд<ание> Рус<ского> Архива, М., 1899. С. 152.

4) <Октоих.> 2 гл<ас,> пят<ничная> веч<ерня. Стихира> на стих<овне> 2я (мертв<енная>).

5) <Ср.> Ис 40:6–7.

6) <Ср. Ј«гЎЁ­шОо ¬f¤аОбвЁ, 祫΢нЄО«шоЎ­О ўбw бвашОП©, ЖЁ ЇО«шҐ§­ОҐ ўбm¬к ЇО¤яўшяП© <…> dЇОЄшО© Јф¤Ё, ¤fил аЖяЎк вўОшЁек. — Требник. Последование панихиды.> Тропарь усопших.

7) <Требник. Последование погребения мирских человек.> Прокимен на отпевании.

8) <Там же.> Тропарь в конце отпевания.

9) <Ср. Там же.> Кондак усопших.