Памяти иеросхимонаха Алексия (Соловьева). 28 октября 1928 г.

Просмотр в формате pdf (Из тетради)

28 окт<ября> 1928 г.                                                                                          На литии перед

40ой день <по кончине> старца                                                                       отпустом.

о<тца> Алексия

 

[Много] Можно сказать о приснопамятном старце. Теснится очень много воспоминаний. Конечно, я умерю себя и только одно назидание преподам из богатой сокровищницы его жизни. Конечно, что касается до старца о<тца> Алексия самого, то великое смирение его почитало его (т. е. себя) простым и ничтожным человеком. Но для нас это не так; для нас все в нем, вся жизнь его и личность его — предмет преклонения и глубокого поучения. И вот чему назидаемся на этот раз, — как старец о<тец> Алексий относился к духовным нуждам приходящих к нему, не только духовных детей. Приходили с разными настроениями. Как он относился к ним?

Он не умел наполовину отдаваться делу, на которое был поставлен. Весь жил // тем, что ему приносили. Это была душа горящая, а не безразличный слушатель. Он жил вместе с теми душами, которые к нему приходили, сопереживал все, что ему открывали. — Обо всем расспрашивал, не жалел времени и сил своих, захватывался тем, что ему приносили. Он не был лицеприятен. Видел скорбь, старался утешить, был добр, и ласков, и нежен. Но порок клеймил резко, собственными именами называл вещи. Не стеснялся ни положением, ни возрастом, ни теми условиями, в которых были прегрешения. Особенно он считал важным, сам старался не пройти вниманием грехов плотских.

Старец говорил <об этом> всегда своим дух<овным> детям, священникам, увещевал не замалчивать этого ни по скромности, ни по деликатности. “Наше время такое развращенное, что и настоящего греха не считают за грех, и священни-//ки ответят за это”. Особенно это на исповеди трудно спрашивать. Но старец понимал так, что не честен будет тот человек, который будет играть в прятки со своими духовными детьми и с самим собой. Особенно батюшка о<тец> Алексий заботился, чтобы или соблюдались в чистоте, или очищали<сь> приходящие.

Старец был воистину подобен Кроткому и Смиренному, который в другое время скорбел и смотрел со гневом (Мк 3:5).

Какими резкими и сильными словами говорил дорогой наш старец о грехе! При его кротости и незлобии он имел сердце горящее. Он был очень деликатным: ни одной малой услуги человека, который всегда был при нем, не оставлял без благодарности. И как <это> стройно сочеталось в нем, — почтительный к другим и в то же время резкий // в своих суждениях. Но он был тем, кем нужно. Он говорил от сердца кроткого и спокойного, но ревновал о тех, кто приходил — милость и истина в нем сретались, правда и мир лобызались (Пс 84:11). Мне представляется, что секрет, тайна сочетания этих слов — в его духовном воспитании, это плод послушания. Воистину было так, как с пр<еподобным> Сергием и его учениками: “мужески в пустыню вселился и чада послушания там — плоды смирения — возрастил”[1]. Ученики пр<еподобного> Сергия — плоды, которые он вырастил. Таким-то чадом послушания в Зосимовой пустыне в отношении к старцу о<тцу> Герману был о<тец> Алексий. Плоды смирения — дела его. Старцество[2] батюшки о<тца> Алексия — плод смирения; сам он — чадо послушания. Это означает: он нелицемерно считал невозможным не иметь послушания к своему настоятелю и духовнику. Он говорил так: “как // же иначе? относится строго настоятель (в деле исповеди и окормления) — поэтому и я должен… Я должен руководиться взглядами своего настоятеля”. Слышите: человек, к которому идут со всей России, — он своего мнения не имеет и хочет думать и поступать, как благословлено — по старцу — настоятелю своему. О, чадо послушания, принесшее плоды смирения!

Старец смотрел глубоко, относился ко всему не внешне, его старческое дело было не искусственное, не деланное, а шло из самого нутра его, из глубины сердечной и выражало — являло его прекрасную, благородную душу. Его целью и задачей было благодатное возрождение в Господе от Духа Святого. И мы должны к этому обстоятельству отнестись с особым вниманием и благоговением. Думается, что когда мы слы-//шали, что апостол не жалел сил ради своих чад, постоянно уча их (Деян 20:31), перед нами вставал старец. Он всего себя отдавал приходящим к нему, то, чем он был, весь его огонь духа отдавал, чтобы было тепло приходящим и светло, чтобы загорелось в них Божественное рвение, и усилие, и благоговение, чтобы этот Божественный огонь попалил всяк срамный ум[3].

Таким-то представляется мне приснопамятный батюшка. Кто с ним соприкасался, никогда не забудет, [что] им сказано, — сказано сильно, а сильно потому, что было действительно подлинно и искренно — его, в силу им полученного от Господа и возращенного, как плод многий. Глагол старца был глагол силою многою[4]. Действительно, подлинное, а не показное было в старце. Настоящая сила и есть то, что передается приходящим с верою. И раз // приходил кто с верою, то и получал в ту меру, в какую брал, в какую имел доверие[5]. Молясь сейцас[6] за старца на панихиде, помолимся о себе, чтобы нам его святыми молитвами Господь подал честность на исповедание грехов наших духовным отцам. При этом, возлюбленные, возьмите себе два поучения:

1-е: не ждите от духовных отцов и старцев только приятных речей, ласки и утешения. Будем хорошо помнить и сознавать — знать: в жизни нашей больше такого, что не за что нас утешать. Больше нужен нам сильный голос правды — тяжелой, но правды. Памятуйте возлюбленного старца, который и любил, и обличал. Возлюбленные, ведь гораздо более сказывается любовь, и к вам, дорогие о Господе чада наши, строгое слово и резкое говорит-//ся потому, что ваши души не безразличны, а дороги, так и относятся к вам ваши духовные отцы. И если они находят нужным быть добрыми и ласковыми — благодарите, но сознавайте, что это незаслуженно: недостойны мы ничего доброго; слово обличения тоже с благодарностью принимайте как слово, полное любви, исходящее от любящего сердца, не могущего примириться ни с каким душевным недостатком, ни с какою темнотою в душах чад их. Духовным отцам ведь ничего не нужно от духовных детей, как только чтобы они спасались, ходили в истине.

2-е: — разумейте о том, что хотя многие из вас об о<тце> Алексии много не слыхали и самого его не видели, но мы хотим, чтобы вы его знали, чтобы глубже сроднились с ним духом. Считайте, что не напрасно ваше ухо отдельно слушает поминовение его // имени. Молитва за старца будет полезна не только ему, повивая, провожая его в путь вечности, а нам она гораздо более нужна. И нам необходимо помнить: не забудем о<тца> Алексия в своих молитвах. — Когда читают жития святых, мы утешаемся: вот были богоугодные люди. И невольно душа тянется к ним, тянется наше грязное и скверное сердце, и невольно чувствуешь связь с ними. А ведь мы еще тем не родные по-земному. И вот все более и более мы роднимся с дорогими образами подвижников благочестия, и становятся они нам родными, а старец Алексий совсем родной нам: он ходил по Москве, жил, служил здесь, а когда уехал в Зосимову пустынь, он проявлял в беседе с приезжими живое отношение к жизни нашего родного города. Он моск-//вич. Мы его родные. Обращаясь с молитвой к своим родным русским святым, мы напоминаем им о <нашем> родстве с ними. А о<тец> Алексий — наш истый, природный москвич, настоящее честное благородное русское сердце. Это нам большая радость. Но радость о том, что он наш родной, эта радость обязывает; вы, вероятно, чувствуете, что я скажу: и ответственнее, и стыднее. Будем радоваться, что мы старцу — родные внешне. Но попомним и отнесем к себе: тем большее нам будет за это осуждение (ср. Мф 23:14; Лк 20:47), чем меньше будем проявлять духовное родство со старцем в самой жизни своей, в поведении нашем.

И пусть не только в церкви, но и дома будет поклон за старца Алексия, и пусть ваше сознание прорежет сознание того, что мы ответственны перед его памятью // за нашу жизнь. И мы должны определенным образом эту жизнь вести, и такова пусть будет жизнь, чтобы нам при этом не было стыдно. Об этом попомним и об этом постараемся.

Христос, истинный Бог наш[7]

 

Примечания

[1] Ср. “От юности восприял еси Христа в души твоей, преподобне, и паче всего вожделел еси мирскаго мятежа уклонитися; мужески в пустыню вселился еси и чада послушания в ней, плоды смирения, возрастил еси. Тем, быв Троице вселение, чудесы твоими всех просветил еси, приходящих к тебе верою, и исцеления всем подая обильно. Отче наш Сергие, моли Христа Бога, да спасет души наша”. — Минея. Июль. День пятый. Обретение честных мощей преподобного и богоносного отца нашего Сергия, игумена Радонежского и всея России чудотворца. Великая вечерня. Тропарь Преподобного, глас 8.

[2] Так в оригинале. Эта описка говорит о том, что в речи переписчика присутствовала такая черта русской диалектной речи как цоканье (неразличение аффрикат ц и ч). Поскольку цоканье свойственно северным русским диалектам (например, новгородским и вологодским), можно предположить, что переписчик происходил из этого региона.

[3] Ср. ‚к ¤О¬g ¤Аў¤Оўн бваЖяи­яП бОўҐаишяовбП: RЈ­м ЎО вшя¬М Їя«| ўб{Єк башя¬­л© c¬к. — Октоих. Глас 5. В неделю утра. Антифон 3.

[4] Ср. молитву благословения диакона перед чтением Евангелия: Ѓ”к <…> ¤я ¤шябвк ⥡r Ј«яЈшО«к Ў«яЈОўнбвўfо饬г бшЁ«Оо ¬­шОЈОо, ўО ЁбЇО«­шҐ­ЙҐ DБшя­ЈҐ«ЙП ўО§«шоЎ«Ґ­­яЈМ бА­я бўОҐЈ_, Јц¤я ­шяиҐЈМ LАЁбя ецавъя. — Служебник. Божественная Литургия иже во святых отца нашего Иоанна Златоустого.

[5] Ср. “Чтобы прояснить — вспомню еще одно знаменательное слово батюшки схиигумена Германа, когда я просился у него в духовные дети, он сказал мне: «Какiе мы духовные отцы. Святые отцы — вот духовные отцы, а мы можем быть духовными отцами разве только по доверiю к нам наших духовных детей»……

Вот и все, братiе. Оказывается в вас дело. Подходите с доверием и получите. Сколько почерпнете, столько и воз<ь>ме­те. Будете подходить без доверiя, не получите”. — <Слово владыки Варфоломея> в 4-ю годовщину по кончине старца схи-игумена Германа // Альфа и Омега. 1998. № 4(18). С. 132.

[6] Так в оригинале. Еще один пример цоканья.

[7] Начальные слова отпуста заупокойной литии: “Христос, истинный Бог наш <…> душу от нас преставльшегося раба Своего (имярек) в селениих праведных учинит, в недрех Авраамлих упокоит и с праведными сопричтет, и нас помилует, яко Благ и Человеколюбец”. — Служебник. Чин литии, бываемыя во днех седмицы, о усопших.